Неточные совпадения
Еще не
появилась весна, а уж зачинаются работы: подвозы и дров, и всего на время распутицы; подготовка семян; переборка, перемерка по амбарам хлеба и пересушка; установленье
новых тягол.
Появились какие-то
новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей.
Хозяйственные размахи Агафьи Матвеевны вдруг приостановились: осетрина, белоснежная телятина, индейки стали
появляться на другой кухне, в
новой квартире Мухоярова.
Под окнами снова раздалось тяжелое кудахтанье наседки и писк
нового поколения цыплят; пошли пироги с цыплятами и свежими грибами, свежепросольные огурцы; вскоре
появились и ягоды.
После убийства полковника Васильева в тюрьме
появилось шестеро
новых заключенных, и среди них Самгин увидел Дронова.
Я — ничего себе: всматривался в открывшиеся теперь совсем подробности
нового берега, глядел не без удовольствия, как скачут через камни, точно бешеные белые лошади, буруны, кипя пеной; наблюдал, как начальство беспокоится, как
появляется иногда и задумчиво поглядывает на рифы адмирал, как все примолкли и почти не говорят друг с другом.
Строился
новый город на
новом месте, но одновременно с ним выползало на свет что-то иное, чему еще не было в то время придумано названия и что лишь в позднейшее время сделалось известным под довольно определенным названием"дурных страстей"и"неблагонадежных элементов". Неправильно было бы, впрочем, полагать, что это"иное"
появилось тогда в первый раз; нет, оно уже имело свою историю…
К счастию, однако ж, на этот раз опасения оказались неосновательными. Через неделю прибыл из губернии
новый градоначальник и превосходством принятых им административных мер заставил забыть всех старых градоначальников, а в том числе и Фердыщенку. Это был Василиск Семенович Бородавкин, с которого, собственно, и начинается золотой век Глупова. Страхи рассеялись, урожаи пошли за урожаями, комет не
появлялось, а денег развелось такое множество, что даже куры не клевали их… Потому что это были ассигнации.
Затем предоставлено было слово самому подсудимому. Митя встал, но сказал немного. Он был страшно утомлен и телесно, и духовно. Вид независимости и силы, с которым он
появился утром в залу, почти исчез. Он как будто что-то пережил в этот день на всю жизнь, научившее и вразумившее его чему-то очень важному, чего он прежде не понимал. Голос его ослабел, он уже не кричал, как давеча. В словах его послышалось что-то
новое, смирившееся, побежденное и приникшее.
Но в сущности
нового человека не
появилось.
Если бы вследствие развития
появился совершенно
новый субъект,
новая личность, то развития не было бы.
После этого разговора, действительно,
появился «Тарас Бульба» с подписью
нового автора, так как Морозов самовольно поставил фамилию автора, чего тот уж никак не мог ожидать!
Тогда еще Большая Дмитровка была сплошь дворянской: Долгорукие, Долгоруковы, Голицыны, Урусовы, Горчаковы, Салтыковы, Шаховские, Щербатовы, Мятлевы… Только позднее дворцы стали переходить в руки купечества, и на грани настоящего и прошлого веков исчезли с фронтонов дворянские гербы,
появились на стенах вывески
новых домовладельцев: Солодовниковы, Голофтеевы, Цыплаковы, Шелапутины, Хлудовы, Обидины, Ляпины…
Обыкновенно после долгой стоянки первый бивак всегда бывает особенно оживленным. Все полны сил и энергии, всего вдоволь, все чувствуют, что наступает
новая жизнь, всякому хочется что-то сделать. Опять у стрелков
появилась гармоника. Веселые голоса, шутки, смех разносились далеко по долине.
Возможны и постоянно
появляются все
новые попытки устранить или обойти этот «камень веры», которая, однако, должна неизменно остаться в основе всякого движения вперед по пути христианства [Вероятнее всего, имеется в виду Р. Штейнер и его книга «Христианство как мистический факт и мистерии древности» (Ереван, 1991).].
Согласно одному мнению, весьма влиятельному и в христианстве, под влиянием греха существенно извратилась как душа, так и тело, причем у него
появились совершенно
новые функции и соответствующие им органы, именно пола и пищеварения.
И
появились совершенно
новые лица, раньше не встречавшиеся в русском народе.
Некоторое время после революции 1917 г. значительная часть духовенства и мирян, почитавших себя особенно православными, была настроена контрреволюционно, и только после
появились священники
нового типа.
Позже
появились журналы культурно-ренессансного направления — «Мир искусства», «Весы», «
Новый путь», «Вопросы жизни».
Тогда Василий Назарыч осторожно навел через Нагибина справки, нет ли какой-нибудь
новой причины такого странного поведения; старики одинаково боялись, чтобы за первым Лоскутовым не
появился второй.
Появилось откуда-то шампанское. Привалова поздравляли с приездом, чокались бокалами, высказывали самые лестные пожелания. Приходилось пить, благодарить за внимание и опять пить. После нескольких бокалов вина Привалов поднялся из-за стола и, не обращая внимания на загораживавших ему дорогу
новых друзей, кое-как выбрался из буфета.
Но на выручку
появилась Анфуса Гавриловна в своем
новом тяжелом шелковом платье, стоявшем коробом, и в купеческой косынке-головке.
Вечером, когда уже подали самовар, неожиданно приехала Харитина. Она вошла, не раздеваясь, прямо в столовую, чтобы показать матери
новый воротник. Галактион давно уже не видал ее и теперь был поражен. Харитина сделалась еще красивее, а в лице ее
появилось такое уверенное, почти нахальное выражение.
Появились и другие неизвестные люди. Их привел неизвестно откуда Штофф. Во-первых, вихлястый худой немец с бритою верхней губой, — он говорил только вопросами: «Что вы думаете? как вы сказали?» Штофф отрекомендовал его своим самым старым другом, который попал в Заполье случайно, проездом в Сибирь. Фамилия
нового немца была Драке, Федор Федорыч.
В одном
появится 31 декабря у себя на балу, когда соседи съедутся к ним
Новый год встречать, в другом — в субботу на масленице, когда у них назначается folle journйe.
Прессу все еще держали в наморднике, с системой предостережений и фискальных мер; но все-таки либеральный «дух» давал себя чувствовать.
Новые газеты нарождались. Уже Рошфор готовился к своей беспощадной кампании против бонапартизма. В Латинском квартале
появлялись брошюры «бунтарского» оттенка.
Здесь же первенствующий интерес получат общие итоги и оценки моих пережитков, а выдающиеся иностранцы будут
появляться лишь попутно, в прямой связи с теми
новыми сферами жизни, идей и всяких духовных приобретений, через которые я проходил за целых пять лет житья на западе.
И тем разительнее выходил контраст между Подколесиным и Большовым. Такая бытовая фигура, уже без всякой комической примеси,
появилась решительно в первый раз, и создание ее было делом совершенно
нового понимания русского быта,
новой полосы интереса к тому, что раньше не считалось достойным художественной наблюдательности.
И действительно, я написал целых четыре пьесы, из которых три были драмы и одна веселая, сатирическая комедия. Из них драма"Старое зло"была принята Писемским; а драму"Мать"я напечатал четыре года спустя уже в своем журнале «Библиотека для чтения», под псевдонимом; а из комедии
появилось только
новое действие, в виде «сцен», в журнале «Век» с сохранением первоначального заглавия «Наши знакомцы».
Больной прожил еще полторы недели; каждый день у него
появлялись все
новые и
новые нарывы — в суставах, в печени, в почках… Мучился он безмерно, и единственное, что оставалось делать, это впрыскивать ему морфий. Я посещал больного по нескольку раз в день. При входе меня встречали страдальческие глаза ребенка на его осунувшемся, потемневшем лице; стиснув зубы, он все время слабо и протяжно стонал. Мать уже знала, что надежды нет.
Как-то летом
появилась в узком переулочке
новая личность.
Кажется, я был в пятом классе, когда у нас
появилось сразу несколько
новых молодых учителей, проходивших курс гимназии в попечительство Пирогова и только что вышедших из университета.
Он не знал, что для меня «тот самый» значило противник Добролюбова. Я его себе представлял иначе. Этот казался умным и приятным. А то обстоятельство, что человек, о котором (хотя и не особенно лестно) отозвался Добролюбов, теперь
появился на нашем горизонте, — казалось мне чудом из того
нового мира, куда я готовлюсь вступить. После купанья Андрусский у своих дверей задержал мою руку и сказал...
Дешерт долго не
появлялся в нашем доме, и только от времени до времени доносились слухи о
новых его жестокостях в семье и на деревне.
В окрестностях
появился гайдамак, называвший себя
новым Кармелюком.
Было и еще два — три молодых учителя, которых я не знал. Чувствовалось, что в гимназии
появилась группа
новых людей, и общий тон поднялся. Кое-кто из лучших, прежних, чувствовавших себя одинокими, теперь ожили, и до нас долетали отголоски споров и разногласий в совете. В том общем хоре, где до сих пор над голосами среднего тембра и регистра господствовали резкие фальцеты автоматов и маниаков, стала заметна
новая нотка…
В одно утро пан Уляницкий опять
появился на подоконнике с таинственным предметом под полой халата, а затем, подойдя к нашему крыльцу и как-то особенно всматриваясь в наши лица, он стал уверять, что в сущности он очень, очень любит и нас, и своего милого Мамерика, которому даже хочет сшить
новую синюю куртку с медными пуговицами, и просит, чтобы мы обрадовали его этим известием, если где-нибудь случайно встретим.
Младшая опять радостно поклонилась мне, но, когда Лена повернулась ко мне с приветливым поклоном, мне показалось, что лицо у нее сильно изменилось: она стала еще красивее с отрастающими волнистыми волосами, черты были те же, но в них
появилось что-то
новое, как будто она стала взрослее и серьезнее.
«Щось буде» принимало
новые формы… Атмосфера продолжала накаляться. Знакомые дамы и барышни
появлялись теперь в черных траурных одеждах. Полиция стала за это преследовать: демонстранток в черных платьях и особенно с эмблемами (сердце, якорь и крест) хватали в участки, составляли протоколы. С другой стороны, — светлые платья обливались кислотой, их в костелах резали ножиками… Ксендзы говорили страстные проповеди.
Меня всегда терзает зависть, когда я вижу людей, занятых чем-нибудь, имеющих дело, которое их поглощает… а потому я уже был совершенно не в духе, когда
появился на дороге
новый товарищ, стройный юноша, в толстой блузе, в серой шляпе с огромными полями, с котомкой за плечами и с трубкой в зубах; он сел под тень того же дерева; садясь, он дотронулся до края шляпы; когда я ему откланялся, он снял свою шляпу совсем и стал обтирать пот с лица и с прекрасных каштановых волос.
В нравственной жизни человечества
появилось три
новых фактора, которые приобретают небывалую до сих пор силу.
Аггей Никитич крепким пожатием поблагодарил его за такое намерение, и когда Вибель ушел от него, то в голове моего безумного романтика
появилась целая вереница
новых мыслей, выводов и желаний.
— Может, вначале я успела бы это сделать, но ты знаешь, какая я была молодая и неопытная; теперь же и думать нечего: он совершенно в их руках. Последнее время у него
появился еще
новый знакомый, Янгуржеев, который, по-моему, просто злодей: он убивает молодых людей на дуэлях, обыгрывает всех почти наверное…
Новое общество после революции все-таки создается,
новый же человек не
появляется.
На днях наша дружеская полемика получила
новую богатую пищу. В газетах
появилась речь одного из эльзас-лотарингских депутатов, Тейтча, произнесенная в германском рейхстаге. Речь эта, очень мало замечательная в ораторском смысле, задела нас за живое внезапностью своего содержания. Никто из нас не ожидал, чтобы мог выступить, в качестве спорного, такой предмет, о котором, по-видимому, не могло существовать двух различных мнений. Этот оказавшийся спорным предмет — любовь к отечеству.
Через некоторое время исчезнувший так же торопливо
появлялся вновь, один или с
новыми индивидуумами, и опять начинался оживленный шепот.
«У меня
появилось еще
новое занятие: здесь затевается театр, и я буду участвовать в нем; ну, не живучий ли я и не резвый ли котенок после того: всякий вздор меня увлекает!»
Одним словом, бабы приготовили глухой отпор замыслам грозного батюшки-свекра. Ждали только Артема, чтобы объяснить все. Артем приехал с Мурмоса около Дмитриевой субботы, когда уже порошил снег. Макар тоже навернулся домой, — капканы на волков исправлял. Но бабьи замыслы пока остались в голове, потому что
появился в горбатовском дому
новый человек: кержак Мосей с Самосадки. Его зазвал Артем и устроил в передней избе.
В то время, когда в деревенском домике
появилось и стало расти
новое существо, в коротко остриженных волосах дяди Максима уже пробивалась серебристая проседь.
Чуткая память ловила всякую
новую песню и мелодию, а когда дорогой он начинал перебирать свои струны, то даже на лице желчного Кузьмы
появлялось спокойное умиление.